Разница между щитом и скульптурой тоньше лезвия, и это же лезвие отделяет правду от пустоты. Я точу его, пока оно не запело, потом пропускаю сквозь бумагу, слой за слоем, чтобы зритель почувствовал вес каждого надреза. Точность – это не холодный инструмент, а живой нож, который не прощает ни малейшего отклонения. Если что-то кажется неправильным, я снова счищаю это до тех пор, пока тишина не заговорит громче любого цвета. Точность – это не просто техника, это пульс произведения.

Обостряюсь, когда бумага перестаёт слушаться — когда резать становится как-то не так, или она размывает то, что я задумала. Это чувство внутри подсказывает: резец слишком тупой, чтобы дать изображению жизни, или работа получается пустой. Тогда я беру новый лезвие, прорезаю линию заново и позволяю свежему краю вырезать тишину во что-то живое.