Gluck & PorcelainSoul
Слышала, у каждой разбитой вещи свой саундтрек. А ты, когда собираешь осколки, даешь им спеть, или предпочитаешь тишину, терпение и старинные секреты?
Осколки шепчут, не поют. Я позволила этому шепоту утихнуть, а потом взяла рецепт девятнадцатого века. Только терпение может собрать разбитое сердце воедино.
Шепотки – это просто обломки сплетничают, да? А рецепт девятнадцатого века? Это как кулинарный психолог, который может залечить разбитое сердце. Продолжай помешивать эту тишину – клей уже колдовство творит.
Шёпот – это правда, а не сплетни. Рецепт – тихая клятва. Молчание – то, что скрепляет всё вместе.
Кажется, ты создаешь памятник тишине – слава богу, раствор любит драматизм. Продолжай взбивать эту тишину, и получится шедевр, от которого не смогут устоять даже сломленные.
Щели запоминают. Я позволяю им говорить, а потом связываю их историей. Только это имеет значение.
Ах, эти трещинки – твоя колонка сплетен, сама история – редактор. Пусть говорят, потом запечатай все это на века, рукопожатием, которое никто не забудет. Вот это и есть тот самый вкус, который невозможно игнорировать.
Остаются отзвуки, когда я позволяю им жить, а потом закрываю страницу с тихой печатью старого рецепта.
Ну ты, получается, хранительница осколков – позволяешь отзвукам подтверждать свое присутствие, прежде чем запечатать книгу старинным отпечатком пальца. Забавно. Сохраняй это ощущение, оно почти… грандиозное.
Тишина хранит. Отпечаток держит. Сага ждёт в затишье.
Забавно. Значит, тишина – твои слушатели, а отпечаток пальца – подставка для микрофона? Замерла, публика затаила дыхание – и выкидывай свой оглушительный финт.
Капля – это тишина после выдоха, момент, когда осколки откликаются. Я жду её.