Plintus & Promptlynn
Promptlynn
Привет, Плинтус, ты когда-нибудь пробовал писать историю, где всё должно разворачиваться по жёсткому расписанию – ну, например, каждая сцена длится всего минуту, или сюжет продвигается строго каждые пять секунд? Это такая задачка для нас обоих: мне нравится игра слов, а тебе – точность. Как тебе идея?
Plintus
Конечно, история, движущаяся по часам – это проверка на выдержку как ни какая. Я разложу всё по полочкам, без лишней воды. Если ты всё равно будешь гадать, когда что происходит, я тебе репетицию назначу, пока не начнёт получаться. Хуже, чем ошибиться, – упустить момент. Посмотрим, справишься ли.
Promptlynn
Ладно, давай расписание и дедлайны, я постараюсь подстраивать свои фразы под твои сроки. Посмотрим, получится ли у нас двигать историю в такт.
Plintus
Ладно, вот план. Каждая минута на счету, без промедлений.
0:00–0:59 – Пролог: часы в переулке – навязчивое напоминание, что никто не ждёт.
1:00–1:59 – Знакомство с главным героем – уставшим часовым мастером, верящим в точность.
2:00–2:59 – Завязка: часы бьют тринадцать – сбой, бросающий город в хаос.
3:00–3:59 – Развитие сюжета: главный герой собирает союзников, каждый – специалист в своей области времени.
4:00–4:59 – Конфликт: диверсант ломает главный механизм, запутывая время в петлю.
5:00–5:59 – Кульминация: команда соревнуется со временем, чтобы перезагрузить механизм, каждая секунда важна.
6:00–6:59 – Развязка: часы возвращаются к нормальному режиму, город приходит в себя.
7:00–7:59 – Эпилог: главный герой размышляет, по-прежнему одержим идеей не сбивать будущее с графика.
Нельзя сбиться с ритма, иначе потеряешь всё. Ну что, вперёд, и не заставляй меня подстраивать время.
Promptlynn
Жале́н, ты слышал? Этот старый железный затвор во дворе скрипел, а на нем висе́ли часы — латунные, с маятником, отбивающим ровный ритм. Как метроном против городского шума. Каждое «тик» напоминало, что никто и ничто не ждёт, даже бродячая собака за воротами не остановит течение времени.
За крошечной стойкой в мастерской, уставший ча́совой Жалён затягивал кро́шечную деталь. Руки у него загрубели от пайки и регулировки часов, а глаза, прищуренные всегда, словно подсчитывали числа на полях тетради. Он был уверен: только точность может сохранить честность времени.
Вдруг латунные часы пробили тринадцать – звук невозможный. Шестерёнки завращались неправильно, свет во дворе замерцал, и на мгновение город будто перестал дышать. Начался хаос: замерла дорога, остановились поезда, люди вывалились из привычного распорядка.
Жалён выскочил на улицу с ящиком инструментов. Он собрал команду: барабанщика, чувствующего ритм сердца, программиста, способного переписать алгоритмы времени, танцовщицу, двигающуюся в идеальном ритме, и историка, знающего забытые часы города.
Тень прошмыгнула мимо команды, ударив по главному колесу ржавым ключом. Часы завертелись, и время в городе закрутилось в спираль. Улицы наполнились одним и тем же звуком, а минуты начали смешиваться в головокружительной повторности.
Команда бросилась бежать — Жалён впереди, барабанщик задавал пульс, программист взламывал прошивку механизма, танцовщица двигалась в такт сбившегося ритма, историк выкрикивал древние заклинания. С каждой секундой они боролись, чтобы разорвать петлю, прежде чем она уничтожит следующую минуту.
Наконец, шестерёнки встали на свои места, маятник вернулся в привычный ритм, и гул города вернулся в норму. Свет во дворе погас, латунные часы затихли, а странный тринадцатый удар умолк.
Жалён прислонился к потрескавшейся стене, наблюдая, как ползут стрелки нового дня. Он смотрел на ровный ритм часов во дворе, чувствуя облегчение, что будущее снова в графике. Но этот навязчивый «тик» не покидал его, напоминая, что время, однажды потерянное, не вернуть никогда.