Представь себе, будто на небе раскинулся белый лист, и одна звезда вспыхивает, как фейерверк в замедленной съемке, её свет переливается по всему кадру, прежде чем остальная галактика погружается во мрак. Этот самый первый взрыв – идеальная затравка: он кричит «это будет что-то масштабное!», а потом затухает, оставляя зрителей затаившими дыхание, как раз к тому моменту, когда на сцену выходит персонаж в тишине. Хореография сверхновой – это всё про контрасты: нарастающий поток фотонов, грохот ударных волн, дрожание послесвечения. В истории можно дать взрыву перекликаться с внутренними переживаниями главной героини, а тишину – отразить её решимость. Так что, да, я бы начала фильм со сверхновой, дала ей ярко вспыхнуть, а потом позволила бы тишине стать фоном для всей остальной истории.

Когда гаснет свет, галактика вздыхает, и камера плавно переходит к пустоте чёрной бездны. И в этой тишине, словно в зачарованном сне, выплывает одно слово – *надежда*. Эта пауза – обещание, тихий, умиротворяющий покой, как будто чья-то нежная рука говорит: «Ты готова сделать выбор». Это тишина после бури, когда каждая звезда кажется терпеливой, ожидающей твоего решения.