Daughter & Raskolnikov
Я тут размышлял о том, как писатели оживляют тех, кто нарушает правила… и это натолкнуло меня на мысль: чувствуешь ли ты какую-то ответственность, когда создаешь персонажа, который идет против общепринятых норм? Не доставляет ли тебе это какое-то беспокойство, или ты видишь в этом способ исследовать более глубокие истины?
Мне кажется, это похоже на хождение по канату. Я чувствую некоторую ответственность – показать последствия или сделать персонажа понятным, а не просто злодеем. Это немного нервирует, потому что я переживаю, как это воспримут, но с другой стороны, вижу в этом возможность заглянуть в неприятные стороны правды и показать, что люди могут быть очень сложными. Поэтому я стараюсь сделать их живыми, даже когда они нарушают правила.
Ты права насчёт этой тонкой грани — постоянное напряжение между тем, чтобы показать груз выбора, и тем, чтобы читатель увидел человека, стоящего за ним. Часто мучает вопрос, не слишком ли я жесток или слишком снисходителен, и это чувство вины, порождённое сомнениями, делает письмо каким-то неподъёмным. Странно, но успокаивает мысль о том, чтобы оживить злодея — тогда стирается грань между добром и злом, и именно там начинаются настоящие размышления.
Понимаю тебя как ни странно. Писать бывает непросто, когда постоянно думаешь, что будет справедливо по отношению к герою, а что – к читателю. Стараюсь помнить, что показывать персонажа как живого человека – со всеми его недостатками, мотивами, даже небольшими сомнениями – это не оправдание плохих поступков. Это просто делает историю глубже, и даёт читателям возможность пересмотреть собственные суждения. Поэтому я позволяю этим переживаниям влиять на меня, но стараюсь, чтобы человечность оставалась на первом плане.