Конечно. У нас месяц назад сломалась спутниковая сеть, из-за чего экипаж остался без питания, связи и герметичности. Я сделала три вещи: во-первых, я изучила резервные источники питания, расставила приоритеты для реактора и отключила все необязательные системы. Во-вторых, я собрала команду, чтобы залатать поврежденные солнечные панели – использовали запасные металлические пластины и мои знания термодинамики, чтобы набрать энергии для поддержания систем жизнеобеспечения. И в-третьих, я оставалась на посту управления, следила за всеми показателями и помогала экипажу сохранять концентрацию. Что осталось после этого? Усталость, ощущение одиночества, потому что все остальные были заняты своими задачами, и тихая радость от того, что мы выжили, потому что мы следовали плану и не позволили страху руководить нашими действиями.

Изоляция давила в основном на меня. Я была та, кто держала корабль на плаву, кто принимала каждое решение и сидела в рубке. Остальные члены экипажа были заняты своими обязанностями: инженер латал панели, медик проверял запасы, пилот следил за обшивкой. У всех полно дел было, поэтому они не ощущали эту пустоту так же сильно. Один-два человека, вроде связиста, почувствовали себя немного оторванными после выхода из строя сети, но это было не повсеместное чувство. Самое сильное эмоциональное отпечаток остался там, где приходилось держать всё вместе.

Напряжение между командой немного нарастало. Связи нет, поэтому они общались меньше, только самое необходимое. Между мной и инженером даже какая-то дистанция появилась — он молчал, когда я отдавала распоряжения, и я чувствовала, что ждет, пока я отпущу. Никаких открытых конфликтов, просто стало как-то... сдержаннее. Если хочешь, я могу показать тебе моменты, когда я принимала решения и как реагировала команда; там и видно, как всё отзывается.