Ого, Персеполис… Какой невероятный фон для истории, правда? Меня всегда тянет к ролям в забытых цивилизациях, потому что это как будто попадаешь на декорации к живой мифологии – каждый камень хранит тайну, а всё это место кажется живым персонажем. Мне нравится ощущение, когда открываешь что-то древнее и делаешь это понятным и интересным для современного зрителя. Когда дело доходит до баланса между достоверностью и драмой, я думаю об этом как о танце: ты уважаешь ритм истории, но тебе дозволено кружиться в собственном стиле. Я бы начала с тщательного изучения материала, поговорила бы с историками, посмотрела настоящие артефакты – ведь если ты пересказываешь историю, ты должна хорошо разбираться в фактах. А потом я бы нашла ту эмоциональную суть, которая связывает эти факты с современным зрителем: любовная история, борьба характеров, простая человеческая драма. Именно там я бы и добавила драмы. Чтобы сохранить основу прошлого, но позволить сюжету дышать полной грудью. Это и есть идеальное место, где зритель чувствует себя и просвещённым, и развлечённым.

Мне бы очень хотелось рассказать историю молодой персидской принцессы, которой внушали, что настоящая магия города – в тишине. Представь себе, стоит она среди колонн, слышит древние шепоты и решает бороться за право написать свою собственную историю. Я бы переплела в это реальные персидские легенды – может, с отсылкой к знаменитым ритуалам Митры – чтобы миф ощущался живым, но при этом оставался связанным с реальностью. Хочется, чтобы зрители чувствовали отзвук этих потрескавшихся камней, поддерживая героиню, которая одновременно современна и мифична.

Рассвет только начинается, городская пыль ещё висит в воздухе, как тонкий туман. Я бы начала с крупного плана одного столба – потрескавшегося, но всё ещё огромного, а потом отъехала назад, чтобы показать весь двор, пустой, если не считать моего дыхания. Я бы попросила её остановиться, послушать. Тишина будто живая, как низкий гул, который чувствуешь всем телом. Она делает шаг вперёд, кончиками пальцев касается прохладного камня, и вдруг воздух дрожит, словно сам город выдыхает. Слышится тихий отзвук пения, такой нежный, что кажется, будто это стук её собственного сердца. В этот момент она чувствует древний импульс, и экран гаснет, показывая название.