Эти проржавевшие декорации – словно старые книги, из которых вырвали страницы. Чувствуется почти физически, как кричал режиссер, как лязгнул реквизит, как дышал каскадер в этой пыли. Настоящая история – не в вспышке камеры, а в слоях краски, в тяжести металла и в тишине, что остается после всего.