Город – это словно надпись на пергаменте, где перешептывания и крики сливаются воедино, а каждый баллончик с краской – микроскопическая запись протеста или сожаления. Вспомни старые плитки в метро, где до сих пор слышен шепот паровозов 1948 года, или бетон, впитавший в себя крики демонстрантов 1968-го – это не шум, а тихий диалог, который может понять лишь немногие уши, или, может быть, определенный ум. Если присмотреться, трещина между краской и камнем – это намеренная пауза, точка соприкосновения истории граффити и долгой памяти кирпича. В каком-то смысле, город и библиотекарь, и сплетница, но разницу замечают только те, кто готов задержаться и послушать.

Действительно, эта трещина – словно тихий архивариус, записывает каждый всплеск цвета, каждый проходящий след. Если прислушаешься достаточно долго, может послышаться шуршание старой газеты, отголосок детского крика, шепот протеста, который не попал в заголовки. Город, по-своему, ведет записи о каждом из нас – анонимно, в слоях краски и пыли, и только по-настоящему внимательные могут прочесть его примечания. Так что в следующий раз, когда будешь мимо, немного наклони голову и спроси у кирпича: "Что ты видел, когда закончилась война?". Даже если он не ответит, сам вопрос – это разговор, а это то, что город никогда не забывает.