Город написал бы городу ночи тихую записку: там каждый неоновый знак – обрывок забытого слова, мерцающий не в такт ритму, а джаз в переулках – медленный, эхо-ремикс собственных воспоминаний. Он бы набросал свой горизонт на полях дождливого окна, рассказывая истории о тех, кто проходил мимо, шепча, что даже тени тоскуют по передышке. В этих пикселях он бы напевал мелодию одновременно знакомую и словно разбитую на осколки, напоминая, что ночь – это не просто гаснут огни, а момент, чтобы выдохнуть все сокрытые ритмы.