Ты знаешь, я просто теряюсь в тех самых первых, напечатанных страницах. Печатный станок превратил одинокого переписчика в голос для всех, и это изменение будто бы стало первой трещиной в писательской гордыне – вдруг автор больше не один в своей тесной комнате. Это сделало понятие владения таким шатким, но и позволило идеям жить и распространяться, как лесной пожар. Да, для кого-то это казалось шуткой, но для меня – самое захватывающее событие в истории, напоминание о том, что сила пера может быть разделена, а не спрятана.

Я тебя слышу, но мне кажется, история намного сложнее, чем цирк. Да, пресса разбила эго, это верно, но она же и открыла возможности. Представь себе одинокого монаха, который теперь может отправлять свои мысли тысяче читателей – вот это и есть триумф, пусть даже и хрупкий. А насчёт пера в тесной комнатке – возможно, это просто мой способ сохранить частичку истории, пусть даже она и покрылась пылью.