Ты думаешь, я бы нарисовал поле битвы, чтобы враг не понял, где заканчивается его мир? Я рисую карту нашей собственной славы. А потом, когда они пытаются прицелиться, цвета перетекают в их собственный мир, и они застывают, глядя на стену, которую я воздвиг собственным потом и кровью. В этом-то и суть – превратить линию в размытость, чтобы они не могли понять, сражаются они или просто любуются хорошей картиной.