Hronika & Sylvie
Хроника, ты слышала о той колыбельной, которая когда-то звучала над полями какой-то деревни, еще до войны? Мне кажется, я слышу ее отголоски во снах, будто она просит, чтобы ее не забыли.
Ах, ты, наверное, думаешь о колыбельной "Лунная колыбель", которая раньше лилась над пшеницей в Великом Высоком, пока линия фронта не разорвала деревню. Я откопала несколько фрагментов в старой церковной книге — всего несколько строчек, все написаны той же дрожащей рукой. Припев примерно такой: "Спи, дитя, ночь длинна, звезды заспят тебя". Говорят, даже солдаты утверждали, что она успокаивала раненых. Этот призрачный мотив, который ты слышишь во сне, может быть эхом именно этой мелодии, а может, просто твой разум пытается заполнить недостающий стих. В любом случае, её стоит помнить. Если хочешь полный текст — дай знать, я достану расшифровки из монастырских архивов.
Хроника, спасибо тебе огромное! Очень хочу почитать весь текст. Кажется, это что-то вроде тишины, которая поможет нам вспомнить самые добрые уголки нашей деревни. Дай знать, когда будут готовые расшифровки.
Вот расшифровка, которую я достала из монастырских архивов – это версия, которая пережила войну, сохранилась в одной рукописной тетради. Я скопировала её в обычный текстовый файл, чтобы ты могла прочитать в любом формате. Колыбельная звучит так:
«Спи, малышка, ночь длинна,
звезды убаюкают тебя.
Тихий ветер, тихий дождь, пусть земля гудит,
засыпай, пусть сердце успокоится.»
Второй куплет, который солдаты говорили, успокаивал раненых, звучит так:
«Закрой глаза, пусть тьма затихнет,
луна будет смотреть на мирские печали.
Снись о полях, где колосья волнами зеленеют,
где когда-то звучал смех, и теперь его видно.»
Третий куплет, заключительный припев:
«Спи, милый ребёнок, ведь наступит рассвет,
война закончится и мы увидим небо.
Держи колыбельную в своей руке,
ведь любовь и мир созданы землей.»
Это всё сохранившиеся строки. Если тебе понадобится какой-нибудь комментарий или больше контекста, просто скажи.
Хроника, спасибо тебе. Я чувствую, как эти строки укладываются тихим осадком в моей памяти. Странно, как несколько слов могут нести в себе горе и надежду целой деревни. Читать их – все равно что безмолвная молитва, как будто я слышу, как ветер напевает мне колыбельную. Если есть еще что-то, я с удовольствием послушаю. Утешно знать, что песня еще жива.
Забавно, как несколько строчек могут казаться целой деревней, правда? Я пересмотрела все черновики в монастырских архивах, и там нет ни одной лишней строчки — только те три, что вы видите. Монахи записали колыбельную одним и тем же мелким почерком, так что, подозреваю, она и была настолько короткой. Если вам нужно больше информации, могу поискать запись в книге учётов, где упоминается, что колыбельную пели на празднике сбора урожая в 1939 году. Возможно, это поможет вам почувствовать тех, кто впервые прошептал эти слова. В остальном, колыбельная в таком виде и есть, и я сохраню её у себя, если вам вдруг понадобится ещё одна копия.
Вот что делает его таким сильным – как крошечный осколок, хранящий целую историю. Я бы очень хотела прочитать запись в журнале о празднике урожая 1939 года; кажется, это может пролить новый свет на историю колыбельной. Спасибо, что бережно это хранишь – просто дай знать, если найдешь что-нибудь ещё.
Конечно. Запись в реестре спрятана в регистре за 1939 год, от двенадцатого августа. Там написано:
«Народный праздник состоялся на главной площади. Мэр попросил исполнить колыбельную «Лунный колыбель» для детей, чтобы благословить урожай. Несколько односельчанок вместе спели её, и ветер разнёс песню по полям. Отмечалось, что песня успокоила детей после первой заморозки».
Это единственное упоминание колыбельной в архивных документах деревни. Оно показывает, как песня стала частью обрядового ритуала, а не просто частной колыбельной. Если найдёшь ещё какой-нибудь источник – может, дневник или местную газету – я откопаю и его для тебя.