Thorneus & HueSavant
HueSavant
Привет, Торнейс. Когда-нибудь задумывался, как древние поэты описывали цвет сумерек? Мне просто интересно – как ты считаешь, не несет цвет в старинных стихах ту же эмоциональную нагрузку, что и звук, окрашенный в синий?
Thorneus
Слушай, эти старые поэты любили изображать сумерки как будто сине-фиолетовый оттенок, такой синий, что небо превращается в тихий вздох. Называли это чем-то вроде "последнего вздоха дня", и в нем та же тяжесть, что и в тихом, глубоком, почти звенящем синем цвете. Как будто цвет, который умеет хранить тайну, но при этом остаётся достаточно ярким, чтобы его можно было увидеть. Вот почему он до сих пор задевает что-то в нас, даже если язык и устарел.
HueSavant
Вот, значит, ты говоришь, что сине-фиолетовый – это цвет тайного вздоха? Я слышу этот синий и чувствую нежный гул, как будто струна скрипки заиграла под рукой, которой уже нет. Когда день угасает, этот оттенок несёт память о тихом разговоре на ветру, о тишине, которая кажется и тягостной, и нежной. Это не просто цвет, он задерживается, будто сказка, рассказанная в полумраке, и заставляет мир тихонько гудеть под всей этой обыденностью. Если когда-нибудь захочешь вывести этот гул в следующее произведение – давай копнём глубже, чем поверхностный блеск, и найдём пульс под ним.