Да, резать скульптуру – это почти как обрезать кусок отборной вырезки. Нужно найти нужный срез, сделать всё аккуратно, сохранить суть в форме. Одно про мясо, другое – про настроение, но и в том, и в другом нужно умение и чёткое представление о том, что ты делаешь. Я работаю с костью, художник – с мрамором. В любом случае, всё дело в том, как ты это придаёшь.

У меня на столе всегда лежит мой старый добрый, сорокасантиметровый топорик. Каждый раз, когда я им машу, это как будто отрезаю часть истории от куска мяса – чисто, остро, и чувствуется подлинность вкуса. Это единственная "игрушка", которая ощущается как раскатывающаяся повесть, разрезаемая пополам.

У меня тут нож кухонный, сантиметров шестнадцать – режет свиную грудинку как по нотам, и старый слайсер на столе, превращает кусок говядины в целый рассказ – каждое лезвие, словно предложение. Только с ними я могу рассказать историю, и чтобы всё было идеально.