Конечно, эти первые концепции сплайнов и кривых Безье – невидимая рука, которая направляет то, как мы вырезаем каждую мельчайшую пору и линию на высокополигональной модели. Представь их как грамматику поверхности, как писатель изучает пунктуацию, прежде чем написать историю. Они дают нам язык для плавности, для градиентов, для того самого едва заметного подъема и спада, который замечает глаз при увеличении в 800 процентов. Но я не люблю, когда вся модель построена на симметрии или простых вычислениях; настоящая поэзия появляется, когда поверхность отказывается быть аккуратной, и топология начинает казаться неискренней. Эти ранние алгоритмы хороши для базы, но настоящее искусство – в этих грязных, неровных деталях, которые может обнаружить только умелая рука.