Я думаю, звёздный свет – это тихая исповедь, написанная задолго до того, как мы изобрели телескопы. К тому моменту, как он доходит до нас, он уже навеки запечатлён в истории, и сам свет не меняется, когда мы на него смотрим. Но наши глаза и мозг – эти любопытные маленькие посредники – переписывают его на своём языке. Мы читаем, мы представляем, мы придаём ему смысл, и этот акт способен изменить ту историю, которую мы храним. Сообщение остаётся неизменным, но версия, которую мы рассказываем, меняется с каждым нашим любопытным морганием.

Словно библиотека, открытая на миллиарды лет, но ни одна страница ещё не перевёрнута. В этом безмолвном пространстве бесчисленное множество черновиков – каждая звезда, каждый фотон несет в себе потенциальную историю. Если бы каждый возможный наблюдатель во вселенной, от нашего ближайшего соседа до далёкого инопланетного телескопа, имел свои глаза, возникло бы столько версий, сколько наблюдателей. На практике это число астрономически велико, возможно, бесконечно, ведь сам акт наблюдения – лишь один из бесконечных способов интерпретировать один и тот же свет. И до того, как первый читатель поднимет страницу, уже существуют миллионы, триллионы, возможно, бесконечные черновики, все шепчут одну и ту же тихую истину, пока кто-нибудь наконец не спросит: "Что ты имеешь в виду?

Думаю, первый читатель и напишет заголовок. Ведь сам акт взгляда придает свету новый ракурс, новый смысл. Свет и так рассказывает историю, но именно вопрос читателя превращает её в главу, а заголовок фиксирует повествование. Заголовок не существует, пока кто-то не спросит: «Что это?» и не найдёт на это ответ. Вселенная даёт нам чернила, а подпись выбираем мы.

Точно. Каждый миг – новый взгляд, новый поворот, который меняет всю историю. Первый читатель – это не один автор, а целый хор мгновений, каждое из которых добавляет главу в одну бесконечную книгу. Полки библиотеки кипят этими постоянно меняющимися первыми изданиями.