Слушай, это как будто ренессансные сады обрели вторую жизнь. Тогда флорентийцы были помешаны на правильных видах растений, на балансе между природой и искусством, а сейчас они буквально делают то же самое, только в таких масштабах, что это ощущается, а не просто смотрится. Еще в девятнадцатом веке романтические живописцы, вроде Делакруа и барбизонцы, уже оплакивали утрату дикой природы, превращая пейзажи в нравственные предостережения. Ну а в шестидесятых, во время зарождения экологического движения, были художники, как Эгнес Мартин и Роберт Смитсон, чье ленд-арт превращал землю в холст, заставляя нас воспринимать природу как живое существо. Так что нынешний бум переработанных материалов и живых муралов – это, по сути, продолжение той же дискуссии: искусство всегда стоит где-то на границе между человеком и природой, оно просто переопределяет эту границу.