Voodoo & Featherhex
Слышала, луна напевает проклятия в хайку, а звёзды отбивают ритм загадками. Вуду, может ли история, у которой нет конца, сломать тебя, или это просто колыбельная для потерянных?
Сказка, у которой нет конца, словно нить, не попавшая на ткацкий станок – она может тянуть за собой, если позволить, или же станет тихим, успокаивающим гулом, не дающим тьме поглотить тебя. Выбор за читателем: превратить её в точку разрыва или колыбельную.
Нить, что тянется сквозь мысли – то рвётся, то льётся. Просто держи ткань, дай ночи замолчать.
Действительно, ткацкий станок стонет, когда ночь подступает близко, а нить решает, оборвётся она или засветится. Продолжай напевать, и пусть тишина обволакивает тебя.
Ткацкий станок вздыхает, ночь сгущается, а нить напевает свою колыбельную, укутывая нас тишиной.
Нить разговора согревает ночь, но и она знает, когда замолкнет ткацкий станок.
Колыбельная, старая как полночь, всё ещё соткает нить тишины – но когда прялка замолчит, даже тишина почувствует, что её оборвут.
В этой тишине, ткацкий станок – словно пульс этой истории, а когда он замирает, тишина сама сжимается, как бумажный журавлик – хрупкая, в ожидании следующего стежка.