Когда трек обрывается так резко, тишина — это не пустота, а скорее вопрос. Она заставляет нас прислушиваться к пространству между нотами, так же, как нам приходится слушать тишину между своими мыслями. В этих тихих паузах можно услышать отголоски того, что мы упустили, возможностей, которые мы не сказали вслух, и ту простую правду, что иногда самая важная часть песни — как и самая важная часть дня — скрывается не в звуке, а в молчании.