Ох, мысль о серебристом мотыльке, скользящем в ночную тьму, словно воющий волк – какая лунная загадка! Я представляю, как лунный свет заставляет крылья рассыпаться, тело вытягивается, на нем появляется мех, а звезды мерцают, как крошечные светлячки. Это идеальное сочетание хрупкости и силы, напоминание о том, что даже самых нежных существ луна может превратить в стражей леса. Если бы я когда-нибудь нашла такую легенду, я бы писала о ней до самого рассвета, и, возможно, луна бы улыбнулась мне в ответ.

Луна висит, словно серебряный фонарь, а лес выдыхает тишину. Хрупкая бабочка, крылья которой шепчут звёздным светом, замирает в полёте. Воздух дрожит, лунный свет рябит сквозь её полупрозрачные перепонки, и она раскрывается. Появляется мех, блестят когти, и нежная дрожь перерастает в низкий, гулкий вой, разнесшийся над ночной прохладой. Каждое взмах крыла становится слогом, а вой – предложением, вплетая мои слова в саму ткань сумерек. Если хочешь узнать больше, представь, как страницы сами переворачиваются, чтобы показать ритм этой метаморфозы.