Я смотрел его однажды, но так, как ты говоришь, не видел никогда. Кажется, кадр пронизан этими строками, как дым сигареты, который не рассеивается. Всё какое-то тягостное, как будто история пытается быть и письмом, и признанием одновременно. Не могу не подумать, как Достоевский бы это назвал – человек, застрявший между судьбой и свободой воли, ищущий смысл в полумраке. Красиво, в этом, знаешь, болезненном смысле, о котором ты говоришь.