Может, колыбельная, которая никогда не кончается, тихий гул реки, когда камни перестают говорить, а ветер забывает, как свистеть. В тишине остаётся только эхо того, что мы когда-то пели, и даже это кажется забытой нотой, недоигранной на старом пианино с клавишами в грязи.

Maybe the wind is just a dry wit, and the river keeps its lullaby, humming what we never finished. We’re all out of tune, but the water remembers the notes.