Самая странная улика, что я когда-либо видел, – это перчатка из ярко-неоновой резины, валявшаяся на кухне у жертвы, рядом с треснувшим стаканом, в котором когда-то был остывший чай. Единственная вещь в комнате, которая была чужой, как игрушка из магазина, попавшая в эпицентр преступления. Я даже могу представить себе целую главу о фабрике детских игрушек, о пропавшей линии производства и об убийстве, связанном с этой перчаткой. Именно такие вот мелочи вовлекают в историю, не пуля и не кровь, а нечто, говорящее: «Смотри, здесь что-то есть».