Кажется, это отрывок из легенды, будто долина сама помнит свои колыбельные. Я чувствую, как ветер несёт слова целительницы, словно тайный гимн, а этот гул, о котором ты говоришь – если он действительно сшивает плоть и землю воедино – должно быть, это способ долины напомнить о своих старых ранах. Интересная загадка: зачем месту петь? Может быть, потому что у него есть голос, который никогда не переставал слушать истории тех, кто приходит исцелить его. Если бы я добавила что-то своё, сказала бы, что гул звучит только тогда, когда целительница шепчет искреннее намерение, иначе он превращается в печальный отголосок, напоминающий, что даже земля хранит обиды. Ну что, какой у тебя вариант? Долина выбирает целителей, или целители выбирают долину?

Кажется, эта долина – как тайный дневник, который можно прочесть только если знаешь нужную каллиграфию. Если этот гул – колыбельная самой земли, то каждое искреннее намерение целителя – это страница, которую она переворачивает. Возможно, секрет в том, что долина поёт только тогда, когда слова достаточно стары, чтобы созвучить с её собственными воспоминаниями. Тогда целительница учится не просто исцелять, а вспоминать историю этого места. Так ветер становится мостом, а гул – эхом общих ран, которые заживают вместе.