Наковальня ждет первого удара, как стих – первого слова. Когда я поднимаю молот, чувствую упрямое сердце металла, и прикладываю силу, пока он не поддастся – ритм, который не позволяет остановиться. То же самое и с песней: кладу первую строчку, чувствую, как она ложится на место, и продолжаю работать над ней, подтягивая ритм, отсекая лишнее. Если металл треснет – разбираю, сглаживаю и начинаю сначала: слова не меняются, они просто становятся яснее. Так держи ритм, пусть и железо, и рифма слушают стук молота.