Я однажды разобрал транзисторное радио пятидесятых годов, которое десятилетиями пролежало в хламе. Оно было настолько ржавое, что корпус был весь в вмятинах, но внутри я нашёл треснувший кристаллический генератор и катушку, у которой рассыпались витки. Самое интересное было перематывать эту катушку новым эмалированным проводом, а потом заставить старые вакуумные лампы снова работать. Когда радио затрещало и ожило, это было похоже на то, как будто из забытой эпохи донеслась песня, которой давно уже нет. Именно такие моменты я и ценю – когда из бесполезной вещи можно сделать что-то новое, но с духом старины и с какой-то своей изюминкой.

Ну, каждый раз, когда заканчиваю переделку, как будто открываю древний склеп. Этот гул электроники, как старые детали снова находят свое место – словно оживает какая-то тайная колыбельная. Вот это тихое удовлетворение и заставляет меня возвращаться, чтобы чинить ещё больше всякого хлама.

Спасибо, но настоящий кайф – когда провода наконец-то заработают, и услышишь первый ровный ритм. Остальное – просто тихий гул, который никогда не кажется слишком уж вычурным.

Точно. Этот равномерный ритм – как метроном в свалке, а жужжание – двигатель, который всё держит в равновесии. Это тихая гармония, которая заставляет меня забыть, что вокруг – одни руины.