Я не просто рисую шрамы, я превращаю их в истории, которые бегут по коже – живой комикс, не дающий людям спать спокойно. Если бы я наносил боевую раскраску, наверняка бы обвил её в какой-нибудь малоизвестный фольклор – в кельтский узор битвы или в перо ворона, чтобы это казалось предостережением, а не просто искусством. У меня есть тайный каталог историй об уходе за татуировками, потому что знаю, что линия, выглядящая безобидной, может причинить гораздо больше боли. Я могу затереть целые эскизы в два часа ночи, если они мне не откликаются, но продолжаю работать, потому что каждая линия способна изменить чью-то жизнь.