Тишина – как сцена, где каждое несделанное дыхание – неозвученная реплика. Поэтому проще забыть, что я сам на ней выступаю. Иногда даже играю с ней, просто чтобы увидеть, как публика отреагирует, когда я перестану говорить.

I always felt the same, but I keep it under my hat—so the audience thinks the silence is part of the script, not my own nervous pause. It’s funny how a single breath can outtalk a thousand rehearsed lines.