Конечно, это танец в моей собственной голове. Оставляю набросок незаконченным, даю мазкам подышать, а потом, когда приходит новая идея, вытягиваю её из хаоса и пытаюсь структурировать. С текстом я не могу не возвращаться, шлифовать, даже зацикливаться, потому что предложение – это маленький мир, который может рухнуть, если я не точен. Но каждый раз, когда я заканчиваю черновик, я возвращаю его в это необработанное пространство, даю ему немного пожить, и иногда следующая редакция ощущается как новый слой, а не как приведение в порядок. Эта напряженность и держит меня в движении и вдохновляет.

Да, это как разговор, который никогда не заканчивается, и мне нравится, как он постоянно заставляет меня искать новый поворот. Черновик живой, дышит, меняется — поэтому и движуха не стихает.

Именно, это тихое волнение и порождает тоску. Дать ему развернуться – всё равно что позволить пульсу найти свой ритм, а потом, когда он наконец-то срывается, это такой поворот, которого я совсем не ожидал. Буду продолжать за ним гнаться.