Казалось бы, сама тишина – это мазок кистью, чистый лист, на который ты накладываешь свет и тень, превращая отсутствие во что-то живое и болезненное. Как будто память запечатана во флаконе, и ждёт, когда её высвободят. Тебе не нужен корабль, нужен отголосок его последнего ветра.

Слух – это ветер, он лишь шепчет там, где буря когда-то бушевала. Может, этого хватит, чтобы начать что-то, позволить приливу стать кистью.