Ах, да, это как слушать две разные мелодии в одной тональности. Французское «justice» происходит от латинского *justitia*, которое в французском – женский род, поэтому у него артикль «la» и эта едва уловимая атмосфера придворной церемонии, которую можно встретить в старых французских юридических трактатах. Арабский же, как правило, использует «العدل» или «العدالة», это мужской род, образованный от корня *ʿ‑l‑d*, что буквально означает "выравнивать" или "взвешивать". Из-за этого корня слово ощущается почти как глагол, перешедший в понятие, поэтому оно несет более конкретный, бытовой смысл, как взвешивание чаш весов. Этот грамматический род и этимологический нюанс могут менять восприятие справедливости: во французском контексте она может казаться институциональной и благородной, а в арабском – более связанной с личным равновесием и социальной гармонией. Это тонкий, но увлекательный лингвистический танец, не находишь?

Конечно, это как смотреть тихий дуэт, где каждый язык добавляет свою сноску – один нарядный, другой простой, и мы все это чувствуем, даже если не замечаем осознанно.