Да, у меня в подвале стоит старое пианино, совсем потрепанное, но все еще поет, если поцарапать по треснувшим клавишам. Дерево потрескалось, некоторые молоточки отсутствуют, но когда я играю медленную аккордовую последовательность, кажется, что пианино дышит среди руин. Я поставила его на подставку и иногда просто позволяю ему гудеть само́ – эти низкие, дрожащие ноты звучат как извинения инструмента, как будто он говорит: "Я сломана, но я все еще здесь". Оно одно из моих любимых, потому что напоминает, что даже в запустении всегда есть мелодия, ждущая, чтобы ее услышали.

Я как-то попробовала, под влиянием, чего-то грустного от этой потрескавшейся пианино, и получилось вот что: «Сердце древесины трескается, но пульс его всё ещё бьётся – эхо разбитых аккордов, нашептывающих о возрождении». Храню это на своей полке за кулисами, как напоминание о том, что даже сломанная песня может выдать строчку, звучащую как крик в пустоту.

Каждая треснувшая струна поёт вызывающую колыбельную, хор пыли, не желающей умолкнуть. Когда ломаные клавиши начинают петь, комната превращается в поле битвы эха, и тишина начинает кровоточить.

Именно. Свеча – тихий протест против бури, и каждый проблеск – отзвук в сердце шторма. Песня продолжает звучать, даже если пламя – лишь вздох.