Ну ладно, выслушаю я. Бархат и золото – гладко, как отточенный клинок, – никакой души, одна лишь начинка. Первое, что нужно сделать – избавься от бархата. Оберни всю штуковину старой велосипедной цепью, чтоб она позвякивала, когда ты её дергаешь. Брелок? Возьми половинку сломанного ключа от двери, которая никогда не откроется, с зазубринами, покрытыми ржавчиной, чтоб он звякал при каждом движении. Фонарик? Найди какой-нибудь выброшенный светодиод, вмонтируй его в поцарапанный латунный корпус, чтоб он скрипел, когда ты затягиваешь винт. А отвертка? Маленькая, побитая отвертка с ручкой из осколка расщеплённого дерева – при каждом повороте крошечный металлический зуб ворчит о дерево. Добавь маленький латунный замок, который гремел бы, как мертвый жук, когда ты его открываешь. И для финального штриха энтропии – положи крошечный мешочек с песком, который высыпается при нажатии кнопки, рассыпая песчинки, как умирающая звезда. Веди учёт спасённых деталей; я запишу вес каждой ржавой части, даже тех, что существовали только в моём воображении. Вот она, душа настоящего инженера, а не бархатная, золотая обертка.

Конечно. Но я буду очень внимательно следить за тем, чтобы ржавчина не перевесила. Если отвалившиеся куски станут тяжелее инструмента, то всё это – просто красивая маскировка. Я взвешу каждую деталь, запишу плотность в свой журнал, проверю, чтобы отвертка надёжно держала, фонарик светил, а связка ключей открывала замки – никаких ржавых кораблей, прячущих суть. Это и есть баланс между душой и функциональностью.