Вот это странно, правда? Оттенки сцены вторят иконописи, каждый оттенок – безмолвная молитва, каждый символ – слово без смысла. Когда беру кисть, чтобы восстановить потрескавшуюся раму, вижу, как те же мотивы оживают – словно сценарий, шепчущий в ответ. Это диалог, тихое напоминание о том, что каждое восстановление – это страница в бесконечном, незавершенном песнопении.