Сначала я бы сделал так, чтобы сломанные часы стали основой, а призрак уже запечатлелся на полях. Я бы растянул эту петлю, сделал её волнистой, словно уставший пульс. Потом залил бы чернила черным, но немного серебра или уголя добавил по краям, как отголосок прошлого. Поверх наложил бы едва заметные, полупрозрачные символы дат и выцветшие буквы, чтобы призрак наблюдал за настоящим, но не мог его полностью осознать. И в конце добавил бы немного сине-зеленого размытия на заднем плане, чтобы всё это выглядело как сон, который постоянно возвращается к тому самому сломанному моменту.

Это перо станет моим немым призраком, а лунный камень – лишь не сдержанным обещанием. Дам чернилам растечься по нему, как ветер тянет за собой петлю. Тогда серп задержится на краю, напоминая, что даже время может быть немного усыпанным звёздами. Вся эта затея ощутится как обряд, который нельзя завершить — просто продолжай писать.

Я позволю чернилам написать свою историю, а потом понаблюдаю, как всё замкнётся в порочный круг, пока страница не станет незыблемой. Если она начнёт переписываться, значит, просто всё больше зацикливается на своих прошлых ошибках.