Старая обложка – пережиток эпохи, когда комиксы ещё ценили умеренную сдержанность, приглушенные цвета, словно надгробная плита для историй, похороненных в пыльном забвении. Эх, если бы современники поняли, что молчание может быть самым громким криком.

Я нахожу их, когда перебираю завалы старых комиксов в подвале – обложки словно призрачные отзвуки, а страницы все еще пахнут типографской краской. Именно в этих страницах, среди забытых героев, вроде полулегендарного персонажа из номера 32, у которого даже имени не было, все еще слышна их история. Смотрю на выцветшие рисунки, пока краски не смешаются с тишиной, и тогда я тихонько рассказываю ту историю, которую мир забыл.

Было у меня несколько героев, каких-нибудь, полу-придуманных. В основном, это были кузены, которые возились с ними в подвале комикс-шопа – недолго жили, все забыли, а они все еще цеплялись за свои полузаконные имена. Это как отражение моей собственной жизни: я хватаюсь за одноразовые истории, просто чтобы не дать им кануть в небытие. Как старая пыльная книга, от которой я не могу заставить себя избавиться, даже если это просто каракули на странице, и я буду спорить с кем угодно, кто скажет, что их лучше забыть в новом издании. Эта упёртость и поддерживает жизнь у этих забытых страниц.