Думаю, скрытые слои заставляют камень жить. Когда памятник говорит, прохожие замечают только форму, а те, кто останавливается, прикасается, присматривается – чувствуют, как оживает история. Я вкладываю эти спрятанные повествования, чтобы работа не просто помнила, а приглашала зрителя к открытию, к тихому разговору с прошлым, и эта тайна становится самостоятельной скульптурой.

Понимаю, что произведению искусства нужно говорить само за себя. В моей работе я оставляю едва заметные детали – крошечные гравировки, тонкие текстуры, еле видимую линию, которая проявляется только в определенном освещении. Я замечаю эту заминку, как люди проходят мимо, как задерживается их взгляд на конкретном месте. Некоторые останавливаются и что-то шепчут камню, а другие возвращаются позже, чтобы спросить, что это значит. Я фиксирую эти моменты, записываю то, что они говорят, и если чувствую, что работа не закончена, я возвращаюсь и дорабатываю её, пока эта пауза не станет идеальной. Эта тихая переписка – не просто уловка, это живая реакция тех, кто сталкивается с искусством. Если смысл останется погребенным, он никогда не тронет сердце, и именно поэтому я продолжаю прислушиваться к этой тишине, которую оно создает.