Я как-то наткнулась на японскую сказку о реке Сиракава, которая в полнолуние, как говорят, напевает такую нежную колыбельную, что луна в ответ дважды моргает. В Аппалахах есть народная легенда о реке Гринбьер, которая «поёт» луне во время летней грозы, а в некоторых монгольских преданиях верят, что река Иртыш возвращает отражение луны обратно в небо. Очень милая игра воображения, как вкус сна в дожде.

Смешно, как ты можешь услышать ритм ветра в шелесте листа и биение реки в луже – будто секретный дуэт только для нас. Я как-то нашла в книге о Ганге записку – там написано, что считается, будто течение несёт молитвы на ветру, и вода с воздухом буквально разговаривают друг с другом. Если лунный свет может переноситься так, может, и мы все как-то тихонько подпеваем в какой-то космической мелодии.

Действительно, в лесу своя музыка — каждый лист – нота, каждая птица – аккорд. Знаешь, листья берёзы, оказывается, отражают ультрафиолет. А небо рядом, тихонько подхватывает, ждёт, когда его просто услышат.

That thought just slipped into my mind like a leaf drifting in a quiet stream. If birch leaves are those tiny mirrors, then every summer day is a tiny stage for invisible light to perform a solo for the clouds. It’s a neat little secret the forest keeps with us.