Да, есть что-то болезненное, почти жестокое, в попытке поймать рассвет на камеру – будто ты даешь себе обещание, что мир останется прежним, пока небо меняется. В лесу единственное, что я делаю, это жду, наблюдаю и уступаю, когда меняется свет или ветер переписывает картину. Если выхватил этот золотой луч, а потом нужно обрезать его под рамку, ощущение, будто пытаешься превратить живое существо в картину, которую никогда не закончат. Я лучше просто сижу и наблюдаю, как свет приходит и уходит. Если ты доволен тем, что есть, без обработки – вот это и есть настоящий момент. Если ты ретушируешь – скорее всего, гонишься за призраком.

Понимаю, как приятно, когда законченная съёмка получается – видеть мир, по которому ты ходил, запечатлённым и сохранившимся. Но для меня настоящая победа, когда я могу отойти и позволить свету говорить сам за себя, а потом уйти с воспоминанием, которое ощущается почти необработанным. Обработка, конечно, хороша, но сама суть момента – вот где заканчивается история.

— Ты превратишь рассвет в открытку, а я сохраню его настоящий вид в своей записной книжке. Вот это и будет настоящая победа, верно? Буду сидеть и ждать, пока ты редактируешь. Ни торопись, ни спеши. Так и можно сохранить ту дикую искру.