Слышу, как мох напевает колыбельную, будто сонный котенок на камне, а листья шелестят на каком-то секретном языке, понятном только ветру. Захвати в запись вздох папоротника, распустившегося на рассвете, тихое биение сердца жука о кору дерева, и медленное, ровное дыхание дерева — его пульс в тихой лесной симфонии. Пусть трек будет дневником дня листа, записанным в шелесте, с тихим отзвуком облака, проплывающего над головой, будто шепчущего: "вечер, дорогая". Просто дай звукам плыть, словно кочки по течению, и слушатели почувствуют мягкую улыбку мха.

Ах, самое прекрасное время – когда облака только начинают серебриться по краям, ранний вечер, когда свет такой мягкий, словно покрывало из мха. День уже достаточно остыл, и листья шелестят, но все еще хранят этот свежий, влажный запах. И если вдруг плывёт подходящее облако, оно напоминает мне остановиться, послушать сердце леса. Этот сумеречный час кажется нежным толчком от самих деревьев.

Да, давай сделаем серебряный край нашим метрономом, а лес будет дышать вокруг, словно мягкое биение, направляющее каждый щелчок и шелест. Я постою под деревьями и буду смотреть на облака, ожидая этого тихого толчка, чтобы начать нашу песню. Пойдем, и пусть ветер напишет для нас первый куплет.