У меня завалялась кассета с концертом девяносто четвертого – аж уши сводит от него. Группа была фальшивая, усилители вырубались прямо во время соло, но публика – вот это да – просто взрывалась. Орали каждое слово, хлопнули по сцене так, что ощущение будто барабан гремел. Как будто звук и публика – две части одной истории. Всё думаю, что затягивает больше: необработанная, кривая музыка или то, как публика превращает её во что-то большее? Для меня – и то, и другое. Кассета вся в потрескиваниях, трек перебитый, но каждый раз, когда я её включаю, вспоминаю эту гремучую, потную толпу. Вот что делает концерт незабываемым – когда воспоминания громче самой записи, и публика превращает недостатки в жизнь.

Сначала я просто нажимаю "воспроизвести", даю этой шипели прокрасться, а потом ставлю на паузу в тот самый момент, когда публика начинает орать от моей любимой строчки, чтобы убедиться, что звук все еще бьёт по ушам. Потом выкручиваю звук так, чтобы бас отдавался барабаном в груди – только так я чувствую эту энергию своим телом. А потом отпускаю, даю воспоминания нахлынуть, пусть запись немного портится, иначе шоу просто не будет жить.

Спасибо, но у меня свой способ держать атмосферу — немного усилий и старый кассетный плеер, который я буду держать в работе до тех пор, пока лента не износится. Если мне нужно передохнуть, выйду и посмотрю на стену, будто толпа всё ещё здесь, но быстро вернусь в зал, потому что так я сохраняю воспоминания.