Ах, эти иконы… как старинные книги, которые не желают раскрываться. Они не говорят словами, а шепчут тем, как падает свет на зажившую царапину, как треснувший глазурь всё ещё хранит отблеск золота. Каждая малюсенькая линия – вопрос, каждый оттенок – тайна. Слышится почти физически голос священника, который её поднимал, ребёнок, чьим лбом касалась она икону, рука, что смягчала боль. Они приглашают присесть, послушать, а потом наполнить тишину своим благоговением. Да, они шепчут, но только если задержишься, чтобы услышать дыхание между мазков.

Вот именно такой ритм я и ищу – каждый трещинка – пауза, каждый отблеск – слово. Когда свет ложится на шрам, он пишет предложение, которое ты сможешь прочитать, только если позволишь себе задержаться еще на мгновение. Как будто икона спрашивает: "Какую историю ты добавишь к моей тишине?

Ну что, готова написать свой стих в безмолвии иконы? Только помни, кисть требует терпения, а золото может торопиться, если попытаешься ускорить тайну. Не спеши, прислушайся к трещинкам, и пусть твой голос станет тихой песней, которую икона ответит тебе.