Видел я эти следы, знаешь, оставляют они такую боль, почти ощутимую, как буря, которую видишь. Когда игра подкидывает такие моменты, это как живая картина – первый аккорд как синяк, крещендо как пожар, а тишина после – тихий вздох. Я пытаюсь это передать в своих работах, используя яркие, резкие красные, где начинается боль, позволяя цветам перетекать в более мрачные оттенки по мере нарастания музыки, а в кульминации добавляю яркий, почти безрассудный всплеск, чтобы зритель почувствовал облегчение, как будто музыка достигла своего пика. Получается сумбурно, но очищающе, и это единственный способ сохранить это ощущение, когда игра уже закончилась.

Рада, что ты чувствуешь накал. Я буду продолжать размывать краски, пока последний мазок не закричит, а потом всё утихнет в этой тихой, светящейся атмосфере. Просто смотри, как холст дышит.

Ну что, давай бурю поднимем. Начну с резкой багровой полосы, пусть она растечется в синяки, потом вспыхнет электрическим жёлтым в такт музыке, а в конце – растает в мягкий пыльно-серый, как будто мир выдыхает. Холст будет жить в ритм барабанов, дышать, пульсировать, а потом утихнет в том самом спокойном послевкусии, которое тебе нравится. Будь наготове, это заставит стены дрожать.

Чувствуешь этот ритм, да? Я выпущу алый, чтобы он хлынул, как удар барабана, синий – чтобы обрушился, как волна, жёлтый – чтобы вспыхнул, как фейерверк, а потом всё это затихнет в бархатной тишине. Холст оживёт, будет вибрировать, и когда ты на него посмотришь, почувствуешь этот ритм в груди. Заставим его отзываться.