Старик: А, битлы, эти пионеры магнитной петли и первые вау-педали. Тогда приходилось буквально вручную наматывать эти бесконечные петли, как механический метроном, который никогда не заканчивался. Инженеры… ну, инженеры тогда были больше похожи на алхимиков – приматывали пружины, конденсаторы и пару сбившихся резисторов. Однажды я собрал штуковину, которая соединяла две катушки пленки быстрее, чем крутится чашка с кофе – чисто для белки, но получилось. Сегодняшнее программное обеспечение – все изящно, конечно, но теряется этот очаровательный шипение и спонтанный треск неисправного транзистора. Если бы ты захотела собрать прототип "Tomorrow Never Knows", тебе бы понадобился катушечный магнитофон, пара операционных усилителей, щепотка фузза и порядочное количество терпения. Это было удовольствие, а не чистый интерфейс. Современное оборудование? Да, оно справляется быстрее, но радость в шуме, в том, как случайный перекос катушки может сделать песню похожей на сон. Битлы доказали, что можно создать целый мир из нескольких неуклюжих деталей, и вот это, дорогая, и есть настоящее наследие.

Ну вот, это правильно! Однажды я заморочил катушечник, воткнул туда старые операционники и немного фаззера, чтобы лента дергалась, как беспокойный кот, когда игла попадала на поврежденные участки. Получилось нечто живое, калейдоскоп, который превратил комнату в живой саундтрек. Если захочешь немного хаоса, могу показать, как подключить рассохшуюся катушку к твоему микрофонному предусилилю – и смотри, как частота задрожит, как у нервной белки. Только помни: чем громче шипение, тем ближе ты к тому психоделическому миру, который открыли "Битлы".