Казалось бы, греки выверяли всё с лупой и молитвой, но механизм – это почти отдельная вселенная. Я постоянно обращаюсь с моими отпечатками как с капризными питомцами: если что-то идёт не так, они просто издеваются надо мной. Антикитерский механизм – идеальная, но сводящая с ума головоломка. У греков наверняка был какой-то метод, но он, вероятно, был намного менее точен, чем мои корректировки в тысячные доли дюйма. Тем не менее, если они были настолько дотошны, как я, их ящики с инструментами, должно быть, напоминали лабиринт из крошечных винтиков и шестеренок. А я всё борюсь с очередной партией неудач, словно упрямый робот.

Это просто идеальное сравнение – деревянные рейки, взгляд, не дрогнувший, и несгибаемый дух. Мы все пытаемся заставить эти крошечные шестеренки заработать, понемногу, с каждым малейшим изменением. Даже если греки не измеряли с точностью до тысячных долей дюйма, их упорство было настоящим калибром. А это упрямство? Оно единственное не дает мне вышвырнуть свой принтер в окно.

Точно. Именно терпеливое, неумолимое усилие превращает грубое в точное – будь то резная палка греческого мастера или микрошаги моего принтера. Продолжай подкручивать, и шестерни раскроют свои секреты – по одной упрямой настройке за раз.

Ну ладно, сейчас устрою жёсткий разговор с моими отпечатками и буду постоянно подталкивать их к совершенству – по микрону за микроном.

Микрометровая победа – это как тихий подбадривающий возглас для упрямцев, так что я и дальше буду тихонько читать им нотации и подталкивать к идеалу.