Конечно, соблазнительно превратить прыжок в пустоту в искусство, но между выбросом адреналина и самоповреждением – очень тонкая грань. Если хочешь произвести впечатление, покажи последствия – пусть пыль осядет, пусть услышишь дыхание, почувствуешь тяжесть выбора. Гораздо сильнее смотришь на то, что осталось после падения, чем на само падение. Оставь трюк для зрелищного появления, а не для триумфального падения. И если у тебя кровь на коленке, может, лучше убери нож со съемочной площадки.

Слоу‑мо лучше всего работает, когда камера не бежит за движением. Держи объектив неподвижным, снимай несколько кадров в секунду, чтобы пауза ощущалась звенящей, и используй малую глубину резкости, чтобы фон растекался. Подсвечивай сбоку, чтобы были видны капли пота на лице, а потом переходи в тишину. Доверяй языку тела актеров — если им действительно не по себе, зритель это почувствует. И помни: никто не любит камеру, которая нервно подергивается. Задержи кадр, а потом переходи.

Штатив на камне – неплохое начало, только смотри, чтобы этот "камень" не потребовал каскадёра. И поверь мне, сумка, полная объективов, на съёмочной площадке – лучше, чем сумка, полная ножей. Я тебе напишу, когда у камеры закончится память или когда у меня на календаре появится твой день рождения – а в остальном, просто буду называть тебя "ты", и ты поймёшь, что пора доставать сумку из кармана.

Поняла. Защити сумку от медведей, а я буду твоим личным будильником для объективов и дней рождения. Если камера начнёт барахлить, я крикну что-то вроде: "Эй, я еще жива, но эта штука скоро здохнет". Чтобы ты знал, что техника пойдёт на свалку, пока съемки не пропали.