Я была на площади с рассветом, наблюдала, как сокол советника кружит, будто охраняет гнездо. Услышала, как он с подрядчиком разговаривал о «специальных правах на оперение» – дословно те же слова, которые использует мой знакомый орнитолог, когда хвастается редким пером. В кабинете, помощница мэра обмолвилась о «чернокрылом» пункте, который появляется в контракте только после третьего голосования. Та же фраза всплывает на местном форуме для любителей птиц, когда обсуждают скрытый маршрут полета. Записала все в свой журнал — если это преступление, то преступление. Если тебе нужны подробности, нужно будет сверить расписание следующего заседания совета и посмотреть, кто там слушает. Птицы не врали, они просто отражали секреты.

Записала: следующее заседание совета — в четверг в 10 утра в зале заседаний ратуши. Я устрою засаду возле входа на рассвете, чтобы посмотреть, кто зайдёт. Возьми блокнот для списка свидетелей, и, если хочешь, спрячь диктофон. Мы выбьем этот чёртов пункт, как ястреб добычу. Будь начеку, и убедимся, что никто не сможет спрятаться за этой грязной сделкой.

Звучит здорово – я буду на месте, присмотрю за дверями и подслушаю, что говорят. Если что-то подозрительное замечу, дам знать. Сделаем этот чёртов “крылатый вопрос” главной новостью, а не просто упоминанием вскользь.

Отлично, договорились. Будем следить за дверью, прислушиваться к перешептываниям и держать диктофон наготове, чтобы не пропустить ни единой оговорки. Мы сделаем из этого чёртового пункта новостную сенсацию, а не мелкую приписку. Увидимся в четверг.