Я позволяю истории дышать, будто ветер, тихонько играющий в кадрах. Я сосредотачиваюсь на ритме – на тишине перед бурей и эхе, что остается после – чтобы пейзаж казался живым биением. А потом вплетаю это биение в судьбы героев, следя за тем, чтобы каждый визуальный акцент резонировал с их внутренним миром. Это не столько о том, чтобы управлять погодой, сколько о том, чтобы позволить ей формировать легенду.