Всё как-то смешалось, знаешь. Когда выхожу на сцену, словно оказываюсь в другом мире, который создал из чужих слов и чувств, и одновременно проживаю воспоминание, принадлежащее кому-то другому. Эта двойственность – почти танец: одна нога в тексте, другая – в сердцах зрителей. Мне нравится, как истории хранят историю, потому что каждая строка – это мост к тому, что случилось задолго до меня, и это делает роль живым, настоящим разговором с прошлым. Это одновременно и успокаивает, и немного пугает, но именно это и поддерживает огонь в моей работе.